«Отец умер, так и не вспомнив обо мне»: что делать, если один из родителей не признает ваше существование, — история читательницы и мнение психолога (Психология)
Gladskikh Tatiana/
«Девушка, вы ошиблись. Больше не звоните»
Лера, 45 лет
Мне было три года, когда отец ушел к другой женщине. Ушел как будто навсегда, вычеркнув из своей жизни не только маму, но и меня — собственную дочь. Он женился на любовнице, а мы с мамой остались вдвоем. Жили бедно, но не это было самым тяжелым. Тяжелее всего было понимать, что отец живет в соседнем районе — десять минут на автобусе, — но за все эти годы ни разу не пришел, ни разу не позвонил. Даже его мать, моя бабушка, делала вид, что меня не существует.
Когда мне исполнилось четырнадцать, я решилась сделать то, на что не хватало храбрости все предыдущие годы: сама позвонить ему. Голос дрожал, сердце билось так, будто собиралось выскочить. Я представила, что он обрадуется, что скажет: «Дочь, приезжай». Что все эти годы были какой-то ошибкой. Он взял трубку, растерялся, сказал, что ему нужно подумать, и попросил перезвонить завтра. Я до утра не спала, все внутри светилось надеждой — наивной, но очень настоящей.
На следующий день я позвонила, как договорились. Он ответил — это был его голос, тот же самый. Сказал: «Девушка, вы ошиблись. Больше не звоните». И отключился. Все. Просто фраза, как лезвие — и будто кто-то внутри меня что-то окончательно оборвал. С тех пор я больше не пыталась. Он так и не появился. И умер, так и не вспомнив обо мне — или сделав вид, что не вспоминает.
Мне уже за сорок, я многое успела пережить и понять, но эта рана почему-то почти не заросла. Я понимаю, что можно расстаться с женой (или мужем). Но не понимаю, как можно развестись с ребенком. И до сих пор не могу простить его той жестокости. Не уход, нет, а эти слова в трубку, полные равнодушия. Иногда мне кажется, что я держу в себе эту обиду потому, что боюсь: если отпущу, то в глубине души будто признаю, что он действительно был прав — что я никто. Я взрослый человек, состоявшийся, я много понимаю про себя. Я не ставлю целью уговорить себя простить, если прощение не приходит само. Но иногда я понимаю, что до сих пор не отпустила обиду и злость на него. Мешают ли они мне жить? Возможно, да.
Комментарий психолога
Екатерина Коренченко
Психодраматерапевт, председатель Московской психодраматической конференции ХXII, XXIII, психотерапевт ИПКиРТ
История Леры трогает до глубины души. В ней ощущается много надежды, боли, тоски.
В первую очередь важно сказать: боль не «затянулась». Это абсолютно нормально — злиться на родителя, который нарушил доверие, подвел, не став той нужной опорой в жизни. Ребенок имеет право на родителя, который не исчезнет. И это не зацикленность из-за слабости — просто рана, нанесенная отцом, очень глубока.
Сам по себе уход отца — подрыв базовой уверенности в безопасности, усиленной еще и тем, что кроме отца его родители делали вид, что Леры для них не существует. Ее психика искала лазейки, объясняя: «Наверное, ему было сложно», «Он не мог», «Он точно смотрит издалека» и так далее.
Лера пребывала в подвешенном состоянии, прокручивая одно и то же в попытках разобраться и найти подходящее завершение. Но нежелание отца выйти на контакт, ответить на вопросы, попросить и получить прощение травмировало еще раз.
Почему же ей так сложно, несмотря на то, что она все понимает? Происходит конфликт разума и сердца