«Манифест женщин» от «Новых людей» (Ксения Горячева) и закон против домашнего насилия в России в 2026 году (Психология)
Содержание
- Что такое «Манифест женщин» и в чем его смысл
- Реакция россиян на закон против домашнего насилия
- Дискуссия среди чиновников
- Что известно о домашнем насилии в России
- Нужен ли в России закон о домашнем насилии: мнение психологов
- «Домашние побои — не семейное дело»: юридический разбор закона против домашнего насилия
Кадр из сериала «Сама виновата?» (2023)
Что такое «Манифест женщин» и в чем его смысл
Депутат Госдумы и член партии «Новые люди» Ксения Горячева в мае 2026 года объявила о запуске «Манифеста женщин» — общественного призыва принять закон против домашнего насилия в России. За полтора месяца документ подписали около 400 тысяч человек, а сам манифест, в который входят десять пунктов — от криминализации семейного насилия до достижения равенства зарплат мужчин и женщин и ужесточения контроля выплаты алиментов, — быстро стал вирусным в соцсетях.
«Мы говорим это для всех нас. Страна, в которой женщины живут в достоинстве, это страна, в которой мужчинам тоже легче дышать. Дом, в котором уважение, это дом, куда хочется возвращаться. Род, в котором матерей слышат, это род, в котором растут крепкие дети, — говорится в тексте манифеста. — Мы дочери этой земли. Мы ее настоящее. Мы ее будущее. Мы здесь хозяйки наравне со всеми, кто здесь живет».
При этом депутат обратила внимание, что большинство россиян поддерживают идею введения закона против домашнего насилия. На это, по ее словам, показывают общественные опросы, согласно которым:
-
90% россиян «скорее поддержали бы» введение наказаний за семейно-бытовое насилие;
-
такую инициативу поддерживают 83% мужчин и 95% женщин;
-
чаще всего закон готовы поддержать россияне в возрасте от 18 до 29 лет (94%), а реже — те, кому от 45 до 59 лет (86%);
-
россияне оказывают одинаково высокую поддержку возможного закона независимо от места проживания, уровня достатка и образования и политических предпочтений.
В июне Горячева сообщила, что одно из требований манифеста — введение уголовной ответственности за побои в отношении близких людей — было направлено в правительство РФ в качестве потенциального законопроекта. Вскоре вокруг манифеста и конкретно проблемы домашнего насилия началась широкая дискуссия не только среди пользователей соцсетей, но и чиновников.
Склонны ли вы к абьюзу?
1/8
Наказывали ли вас родители?
Нет, никогда
Такое бывало, но очень редко и обходилось без жестокости
Да, такое часто случалось, из-за этого со временем мне стало тяжело доверять людям
Реакция россиян на закон против домашнего насилия
В комментариях в крупных Telegram-каналах подавляющее большинство пользователей выразили поддержку закону против домашнего насилия:
-
«Девять лет ушло на то, чтобы додуматься, что декриминализация в 2017 году была так себе идеей. Скорость реакции нашей законотворческой мысли просто поражает»;
-
«Домашнее насилие нужно криминализировать, как и любое другое причинение вреда здоровью. Не важно, кого вы бьете — жену, ребенка, мужа, опекуна или опекаемого! За это нужно нести ответственность! А у нас за это ничего! Максимум — штраф! Это безобразие»;
-
«Сколько было убито женщин и детей. Додумались наконец»;
-
«Много домашних тиранов развелось. И как вообще и зачем делить насилие на домашнее и недомашнее? Причинил вред — несешь наказание в соответствии с УК и никаких поблажек быть не может. Руки свои в тюрьме будешь распускать. Никто не имеет права причинять боль и вред другому лицу. Надеюсь, закон примут».
Некоторые, впрочем, выступили против подобной инициативы, назвав ее «деструктивной повесткой». «Уже существуют правовые понятия ущерба для здоровья и жизни. Эти дурачки хотят, чтобы отцов от детей отчуждать — легче обвинить мужчин, легче „объяснить“ отсутствие доступа к детям через ордеры, — пишет один из комментаторов. — Чтобы работал институт административных и уголовных наказаний, должен соблюдаться принцип неотвратимости наказания, а не новая бессмысленная правовая вилка».
Похожую точку зрения высказала и часть других пользователей, которая предположила, что возможный закон может быть использован женами против мужей.
Дискуссия среди чиновников
С критикой предложения ввести наказания за домашнее насилия выступила также депутат от КПРФ и председатель Комитета по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства Нина Останина. Политик заявила, что подобный закон лишит россиян желания вступать в брак — в особенности, мужчин.
«Будет ли молодежь вступать в брак в случае, если будет принят этот закон? Или парни будут бояться, потому что любое прикосновение дома к жене, исходя из заявлений иногда импульсивных наших женщин, можно будет рассматривать как посягательство на физическое и психическое здоровье, — цитирует чиновницу Forbes. — Поэтому надо семь раз отмерить, а один раз отрезать».
По ее словам, в случае принятия закона против семейно-бытового насилия молодые россияне будут «осторожничать с вступлением в брак, и тогда они попадают под идеологию отказа от деторождения, которая запрещена»
В ответ Нине Останиной Ксения Горячева опубликовала в своем Telegram-канале пост, в котором заявила: «Самое страшное слышать такие слова от женщины, которая готова считать безопасность женщин допустимой платой за сохранение статистики браков». По словам депутата от «Новых людей», проблема безопасности в отношениях должна стоять выше, чем риск роста разводов. «Если человека удерживает от брака только перспектива ответственности за побои, то вопрос не к закону», — уверена Горячева,
«То есть тысяча мертвых женщин в год от рук мужей — это меньшая проблема, чем гипотетическая тысяча незаключенных браков? То есть председатель Комитета по защите семьи уверена, что каждый мужчина в браке поднимает руку на женщину? А она не должна на это „импульсивно“ реагировать, то есть обращаться в полицию и требовать защиты по закону? — задалась вопросами депутат. — Или проблема для Нины Александровны в том, что женщина вообще осмеливается жаловаться на насилие, а должна терпеть ради государственной статистики браков?»
Что известно о домашнем насилии в России
Из-за отсутствия закона против домашнего насилия социологи сталкиваются со сложностями при ведении статистики подобных случаев. Эксперты предполагают, что жертвой семейно-бытового абьюза в России становится каждая третья женщина — подробнее об этих цифрах Psychologies рассказывал в статье «Это случилось со мной. И мне больно»: факты о домашнем насилии в России и как спасаться в такой ситуации».
Некоторые дела, связанные с насилием в семьях, становятся широко обсуждаемыми в России — например, дело сестер Хачатурян. Узнать больше об этой истории можно в материале «Они его спровоцировали!»: 5 мифов о домашнем насилии, которые разрушило дело сестер Хачатурян».
Кадр из сериала «Сама виновата?» (2023)
Нужен ли в России закон о домашнем насилии: мнение психологов
«Идея защиты человека от насилия не противоречит семье»
Валентина Липская
Клинический психолог, гештальт-терапевт, создатель платформы психологической помощи «Dzeny»
Telegram-канал
В общественной дискуссии вокруг закона о домашнем насилии регулярно появляется аргумент: если усилить защиту жертв, мужчины начнут бояться вступать в брак. Недавно подобная позиция вновь прозвучала в публичном поле на фоне обсуждения инициативы об ужесточении ответственности за насилие в отношении близких родственников.
С точки зрения психологии этот аргумент заслуживает более глубокого рассмотрения. Прежде всего важно понимать, что здоровые отношения строятся не на возможности причинять вред без последствий, а на доверии, уважении и предсказуемости правил. Когда в обществе появляются механизмы защиты от насилия, для большинства людей это не становится угрозой: наоборот, наличие понятных границ обычно повышает ощущение безопасности.
Если человек не склонен к насилию, не использует угрозы, унижения, физическое или психологическое давление как способ управления партнером, сам факт существования закона не должен вызывать у него страха.
Страх чаще возникает там, где есть ощущение потери контроля или опасение ответственности за собственное поведение
С психологической точки зрения брак — это всегда договоренность двух взрослых людей о совместной жизни. И чем больше в такой системе защищены оба партнера, тем устойчивее становится сама семья.
Отдельно стоит сказать о распространенном опасении, что подобные законы якобы разрушают институт семьи. В реальности семьи чаще разрушают не законы, а хронические конфликты, страх, унижение, физическое и эмоциональное насилие. Когда один из партнеров живет в постоянной тревоге, отношения постепенно перестают быть пространством близости и превращаются в пространство выживания.
Как клинический психолог я регулярно работаю с последствиями домашнего насилия. И наиболее тяжелые ситуации, с которыми сталкиваются люди, часто связаны не с отдельным конфликтом, а с многолетним пребыванием человека в атмосфере страха, которая отражается на самооценке, здоровье, способности доверять людям и строить отношения в будущем.
На мой взгляд, обществу необходимы механизмы защиты людей от насилия внутри семьи так же, как и за ее пределами
При этом любой закон должен быть юридически точным, чтобы минимизировать риск злоупотреблений и ложных обвинений. Здесь важен баланс между защитой жертв и соблюдением прав всех участников процесса.
Но сама идея защиты человека от насилия не противоречит семье. Скорее наоборот: психологически крепкие семьи возникают там, где есть безопасность:
-
где человек может быть уязвимым, не опасаясь унижения конфликт;
-
где можно обсуждать словами, а не силой;
-
где близость строится на уважении, а не на страхе.
Поэтому вопрос не в том, отпугнет ли закон мужчин от брака. Гораздо важнее другой вопрос: помогает ли он сделать отношения более безопасными для людей, которые хотят строить семью без насилия? Именно это в долгосрочной перспективе укрепляет доверие к институту брака, а не разрушает его.
«Если культура по-прежнему оправдывает насилие и считает его методом воспитания, одна только норма в кодексе не превратит людей в уважительных партнеров»
Ирина Меркулова
Психолог, магистр психологии
Важно различать индивидуальные особенности и сознательный выбор поведения. Есть люди более вспыльчивые, импульсивные, с высокой эмоциональной возбудимостью, но это не равняется праву унижать и запугивать партнера. Темперамент задает динамику поведения, но не освобождает от ответственности.
Утверждение, что мужчин отпугнет брак, если появится ответственность за насилие, звучит странно. Это все равно что сказать, что людей отпугнет вождение, если за пьяную езду будут наказывать. Откажется от брака не тот, кто не умеет строить отношения, а тот, кто рассчитывает, что семья станет местом, где его агрессия останется безнаказанной. Это показатель не угнетения мужчины, а установки, согласно которой внутри семьи действия не подлежат контролю.
Закон сам по себе не меняет глубинных установок. Если культура по-прежнему оправдывает насилие и считает его методом воспитания, одна только норма в кодексе не превратит людей в уважительных партнеров. Нужна работа с представлениями, эмоциональным развитием, умением управлять вспышками и выражать чувства без ударов и оскорблений.
В ситуации семейного насилия человек перестает управлять собой, вообще не пытается или считает, что в своем доме имеет право срываться сколько угодно
Закон создает внешнюю рамку, линию, за которой оправдание «я так устроен» больше не работает. Важен не только внешний контроль, но и внутренняя работа:
-
умение вовремя замечать нарастающее напряжение и вспышку ярости;
-
включать стоп‑сигналы;
-
развивать внутренний диалог до автоматизма.
Поэтому там, где есть базовые навыки саморегуляции, не нужен страх закона, чтобы не поднимать руку на близких. Закон защищает тех, у кого эти навыки не развиты или сознательно отвергаются.
Закон против домашнего насилия не должен убивать семью — он должен менять качество отношений, переходя от модели «старший может все» к модели, где оба партнера признаются субъектами, а дети — не собственностью, а людьми, которых нельзя травмировать в порядке воспитания. Близость должна строиться на уважении и сотрудничестве. Дополнительные гарантии безопасности не разрушают доверие, а подкрепляют ощущение, что такой образ жизни является нормой, а не исключением.
Закон, ограничивающий возможность безнаказанно причинять вред близким, отпугнет только тех, кто не готов регулировать свою агрессию. Для людей, стремящихся к партнерству, заботе и взаимной ответственности, он станет внешним подтверждением внутренней позиции. Внешние рамки необходимы, но без внутренней работы они не сделают семью безопасной.
Кадр из сериала «Сама виновата?» (2023)
«Домашние побои — не семейное дело»: юридический разбор закона против домашнего насилия
Даниил Саблин
Управляющий партнер юридического бюро «Сабатраст», адвокат, член Ассоциации юристов России
Почему действующая модель не работает
Чтобы понять необходимость изменений, нужно вспомнить, как сегодня выглядит правовое регулирование. С 2017 года в России действует так называемая «декриминализация побоев»: первый эпизод в отношении близких лиц квалифицируется как административное правонарушение по ст. 6.1.1 КоАП РФ, и только повторное деяние попадает под ст. 116 УК РФ. Исключение — случаи, когда побои совершены из хулиганских побуждений, по мотивам ненависти или с публичной демонстрацией насилия.
На первый взгляд, логика понятна: дать шанс на примирение, не ломать судьбу штрафом или судимостью. Но практика показывает обратное
Административный штраф (в среднем 5–30 тысяч рублей) не является сдерживающим фактором для агрессора, особенно в условиях совместного проживания, где жертва часто экономически зависима и не может покинуть дом. Полиция не может применить более жесткие меры, пока нет повторного заявления. А повторное заявление — это новый эпизод, который жертве нужно пережить и зафиксировать.
По сути, государство говорит: «Потерпи до второго раза, тогда поможем». И это при том, что, по данным Консорциума женских НПО, в 2022–2023 годах в результате домашнего насилия были убиты 2284 женщины. Многие из них не дожили до «повторного эпизода».
С юридической точки зрения здесь нарушается принцип равенства перед законом: удар на улице незнакомому человеку — это уголовное преступление (ст. 116 УК), а такой же удар дома — «бытовое преступление» с административным штрафом. Получается, что личность жертвы и место совершения деяния меняют степень общественной опасности. Это нелогично и несправедливо.
Что именно предлагают авторы и почему это юридически обоснованно
Законопроект «Новых людей» предлагает дополнить ст. 116 УК РФ новым основанием: уголовная ответственность за побои или иные насильственные действия, совершенные в отношении совершеннолетнего близкого лица или родственника, беременной женщины, а также лица, заведомо находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного. Максимальное наказание — до двух лет лишения свободы, альтернатива — обязательные или исправительные работы, арест, ограничение свободы.
С точки зрения уголовного права здесь нет ничего экстраординарного. УК РФ уже содержит квалифицирующие признаки, учитывающие особую уязвимость потерпевшего (например, беспомощное состояние — ст. 105, 131, 132 УК). Зависимость (материальная, служебная, иная) также является отягчающим обстоятельством в ряде составов (например, ст. 133 УК — принуждение к действиям сексуального характера).
Поэтому выделение близкого лица как отдельного объекта защиты — это не новация, а логическое развитие уже существующих подходов
Более того, законопроект не меняет объективную сторону деяния: речь по-прежнему о побоях, причинивших физическую боль, но не повлекших расстройства здоровья. То есть те же действия, которые сегодня квалифицируются по КоАП, просто переводятся в разряд преступлений. Это не ужесточение ответственности за новые деяния, а переоценка степени опасности уже известных.
Критика, которая звучит со стороны некоторых юристов (например, о широком толковании «близкого лица», отсутствии выделения этого признака в Общей части УК как отягчающего, неясности с несовершеннолетними), справедлива, но она касается технической доработки, а не принципиальной необходимости. Можно уточнить дефиниции, можно добавить соответствующее отягчающее обстоятельство в ст. 63 УК РФ, можно прописать отдельные правила для несовершеннолетних. Но это вопросы редакции, не повод отвергать идею целиком.
Аргумент о «страхе перед браком» — правовой нонсенс
Теперь к главному эмоциональному посылу. Утверждение, что уголовная ответственность за побои снизит число браков или отпугнет мужчин, не выдерживает никакой юридической критики.
Во-первых, аналогичные нормы действуют в подавляющем большинстве европейских стран, а также в США, Канаде, Австралии. Нигде не зафиксировано падения рождаемости или отказа от регистрации брака после введения жестких санкций за домашнее насилие. Напротив, правовая защищенность повышает доверие к институту семьи, особенно среди женщин, которые видят, что государство готово их защищать.
Во-вторых, с точки зрения уголовно-правовой превенции, угроза наказания воздействует на лиц с противоправными наклонностями. Потенциальный агрессор, зная, что за первый удар может получить реальный срок, как минимум задумается, прежде чем поднять руку. А тот, кто не планирует насилие, вообще не видит для себя риска.
Поэтому тезис «парни будут бояться, что любое прикосновение расценят как насилие» — это либо непонимание института доказывания, либо сознательная манипуляция
Важно понимать: уголовном процессе действует презумпция невиновности, и для обвинения нужны доказательства: медицинское освидетельствование, показания свидетелей, видеозаписи. Обвинение не может быть построено на голословном заявлении. Если же оно будет ложным, предусмотрена ответственность за клевету (ст. 128.1 УК) и за заведомо ложный донос (ст. 306 УК). Таким образом, правовая система имеет механизмы, отсекающие необоснованные обвинения.
Проблема не в законе, а в правоприменении
При этом я согласен с экспертами, которые говорят, что одного изменения УК недостаточно. Практически все пострадавшие от домашнего насилия сталкиваются с тем, что сотрудники полиции не знают, как работать с этой категорией дел. Отсутствует алгоритм действий, исключающий повторную травматизацию, насмешки, обесценивание заявлений. Член СПЧ Ева Меркачева справедливо отмечает, что нужен обучающий курс для полицейских, опросники, позволяющие быстро оценить риски — без этого даже самый совершенный закон останется мертвой буквой.
Также остается открытым вопрос о кризисных центрах, временных убежищах, психологической помощи
Уголовное преследование не решает проблему жилья и финансовой зависимости. Но здесь мы уходим в социальную сферу, и это не повод отказываться от правовых изменений. Комплексный подход — идеальный вариант, но первый шаг должен быть сделан именно в уголовном законодательстве, чтобы дать сигнал обществу и правоохранителям: насилие в семье больше не считается «малозначительным».
Сравнение с другими составами и логика законодателя
Для понимания важно посмотреть, как УК РФ уже дифференцирует ответственность в зависимости от отношений между субъектами. Например, кража у родственника (ст. 158 УК) может быть освобождена от уголовной ответственности в силу примечания, если не причинен значительный ущерб. Но это — имущественное преступление, где последствия восполнимы. В случае побоев мы говорим о физической и психологической травме, которая восполнима далеко не всегда.
Поэтому логика должна быть обратной: в семейных отношениях насилие должно наказываться строже, а не мягче, именно из-за повышенной уязвимости жертвы и невозможности избежать повторных эпизодов
Показательно, что авторы законопроекта не предлагают ужесточать наказание за все преступления в быту — например, за угрозы убийством (ст. 119 УК) или истязания (ст. 117 УК). Они идут узким путем, затрагивая только побои без вреда здоровью. Это взвешенный подход: не «закручивать гайки» повсеместно, а устранить конкретный пробел, когда деяние в семье почему-то считается менее опасным, чем на улице.
Домашние побои — это преступление, а не «семейное дело»
Нужен ли такой закон? Однозначно да, но не как панацея, а как необходимый элемент системы защиты. Вопреки опасениям, он не разрушает семью, а создает для нее правовой каркас, в котором насилие не может остаться безнаказанным.
Страх перед уголовной ответственностью — это не препятствие для вступления в брак, а нормальный сдерживающий механизм в отношении потенциальных агрессоров
Реальную угрозу институту семьи представляет не закон, а атмосфера вседозволенности, в которой жертва годами терпит, а государство разводит руками до «второго раза». Законопроект, безусловно, сырой и требует доработки, равно как и сопутствующие меры, в частности соответствующие обучение полиции, кризисные центры, разъяснительная работа.
Однако начинать необходимо с принципиального признания: домашние побои — это преступление, а не «семейное дело», и в этом смысле инициатива «Новых людей» представляет собой своевременный и правильный шаг, который хотелось бы видеть реализованным, а не утонувшим в популистских спорах о демографии и «прикосновениях».
Право должно защищать слабого, а не оправдывать сильного, и если мы действительно хотим крепких семей, мы обязаны сделать их безопасными. Безопасность — это не про запреты, это про доверие, и в этом отношении закон — не враг, а союзник
